Петербургская академия художеств

Отношение Филонова к Императорской Академии художеств было, мягко говоря, двойственным. Это было отношение "любовь-ненависть ”, дававшее ему одновременно и профессионализм, и полемический жар. В своих теоретических работах двадцатых годов Филонов порицал Академию дореволюционного и послереволюционного периодов, утверждая, между прочим, что в Академии студент превращается в профессионального поденщика: "Здесь же давалась стипендия за теченское рвение и соглашательство. Здесь он [студент] учился теченской болтовне. Здесь же ученики явочным порядком создавались как будущие педагоги

Филонов считал, что советская Академия художеств под руководством чиновников-рутинеров ничуть не лучше ее царской предшественницы, хотя вовсе не отрицал необходимости ее существования. Несмотря на такое сложное отношение, Филонов проучился в Академии два года (1908-1910); академическая выучка дала ему абсолютное владение мастерством рисунка, а учебно-педагогическая система оставила неизгладимое впечатление. Вот почему пребывание Филонова в стенах августейшего заведения заслуживает особого внимания. Надо помнить, что Академия художеств 1900-x годов заметно обновилась в результате учебно-педагогических реформ 1890-х годов . Оставаясь центром обучения для избранных, Академия перестала быть автономным автократическим заведением начала и середины XIX века. По воспоминаниям П. Д. Бучкина, коллеги Филонова по Академии: "Устои старой академической школы расшатывались. Этому способствовало и то, что в мое время в Академии уже не было строгой последовательной системы усвоения технических навыков, каждому ученику предоставлялась свобода самому овладевать изобразительной грамотностью.

Однако, лишившись ко времени поступления Филонова былого престижа, она превратилась в подлинный центр высшего художественного образования, давший России в начале 20 столетия таких совершенных рисовальщиков, как Михаил Врубель, Василии Шухаев, Александр Яковлев и, разумеется, сам Филонов . Компьютерная графика Целью практикума к выполнению лабораторных работ по компьютерной графике (КОМПАС) является практическое освоение студентами технологии разработки графических конструкторских документов, реализованной в среде универсальной графической системы КОМПАС. Система КОМПАС является не только прикладной системой автоматизации чертежно-графических работ, но и мощным средством моделирования сложных каркасных, полигональных (поверхностных) и объемных (твердотельных) конструкций.

Преподавателями Филонова были Г. Р. Залеман, В. Е. Савинский и Я. Ф. Ционглинский, воспитанные в лучших традициях классического рисунка, созданных знаменитым П. П. Чистяковым в конце XIX века. Педагогическая система Чистякова сочетала точность воспроизведения натуры со светотеневой выразительностью. Савинский и скульптор Залеман владели глубокими знаниями анатомии. Савинский проявлял также интерес к геометризированию анатомических форм, о чем свидетельствует его серия архитектонических голов с вычисленными силовыми линиями и сочленениями. Филонов широко пользовался их лекциями по строению тела, продолжая изучать анатомию по атласам и экспонатам Зоологического музея Академии наук. К сожалению, он уничтожил почти все ранние свои работы, тем не менее рисунки "Автопортрет” и “Юноши” (оба 1909-1910) показывают его “влечение внутренней структурой физической формы и ее органическим ростом. Рисунок Юноши”, где первый намек на “Мировый расцвет” ощущается в трепещущих складках одежды, до странности напоминает академический набросок Врубеля “Обручение Марии” (1882), не говоря уже о том, что Филонов заставляет расти вторую голов“ из плеча юноши справа. Естественно, когда Филонов выставил эти работы на выставке Союза молодежи” в 1911 году, критика не заставила себя ждать: словно после чудовищной человеческой катакомбы рука собрала на холст эти отрезанные головы у одних - каменные скулы, крепкие, неподвижные, у других широкое, вздувшееся лицо у третьих - круглые, застеклившиеся от безумного ужаса, глаза Каждый сустав прочувствован с такой анатомической точностью, которая заставляет невольно вспомнить о Врубеле.

Филонов действительно был человеком, движимым исступленной, страстной верой в собственное искусство, человеком, отказывающим себе во всем, чтобы всецело отдаться творчеству. Образ художника, пожираемого огнем своих убеждений, приложим ко многим представителям русского авангарда, в первую очередь к Велимиру Хлебникову и Казимиру Малевичу, и именно этот пыл придал неслыханные душевное волнение и движущую силу литературе и искусству в России десятых и двадцатых годов Отдаленность Филонова от условностей общественной и художественной жизни сделала его предметом исследований - заманчивым и сложным одновременно. Родившись в Москве и сохранив глубокую любовь к этому городу, как профессиональный художник Филонов сложился в Петербурге и в значительной мере был воспитан в его культурных традициях и не в последнюю очередь - Академией художеств. Имя академика Дмитриева-Кавказского сейчас говорит нам очень мало, но на рубеже XIX и XX веков он считался одним из ведущих иллюстраторов.

Савинский и Залеман учили молодого Филонова рисунку, Ционглинский вдохновлял его как живописец и колорист. Известно, что пейзажист и портретист Ционглинский, преподававший в Академии в 1902-1912 годы, давал частные уроки Елене Гуро, Михаилу Матюшину и Зое Мостовой (Матвеевой-Мостовой) - членам “Союза молодежи”. Его соученик по Академии Петр Бучкин рассказывает о Филонове: “В первые годы моего пребывания в Академии появился в классах новый ученик - Филонов. Высокого роста, здоровый, жизнерадостный, румяный, очень общительный. Его сразу же полюбили. Пришел Филонов. Но его не узнать. Бледный, без улыбки. Скупо отвечает на приветствия. Молчит. Что с ним? Непонятно. Ционглинский поставил в качестве модели для живописи нового натурщика

История искусства